Реклама на сайте  

 
 
Document
 
 

Реклама на сайте  

 
 

Реклама на сайте  

 
 

В тюрьме Хао Ло американцы размещались в одной из четырех секций: Общий Лагерь, Лас-Вегас, Разбитое Сердце, Деревня Новичка. Камеры тоже имели названия: Мясницкий Крюк, Пробковый Зал (с шишковатым звукоизолирующим покрытием стен, чтобы не слышно было воплей), Сыромятная, Экзаменационная, Калькутта. В общем, пытки, которым французы подвергали в свое время северных вьетнамцев, научили тех многому.

Итак, военнопленные использовали два разговорных кода: стандартный немой, когда сигналы подавались руками, и «AFLQV» – звуковой, придуманный такими же бедолагами в Корее. Выучить его можно было гораздо быстрее, чем азбуку Морзе; он стоил того, чтобы практиковаться по часу в неделю, что Чарли и делал, на всякий случай. Каждая буква кода «AFLQV» возглавляла строку из пяти букв в квадрате из двадцати пяти букв:


ABCDE

FGHIJ

LMNOP

QRSTU

V W X Y Z


Буква «К» отсутствовала: вместо нее подставлялось «С». Первый сигнал обозначал ряд. Так, например, два стука (или хлопка) – ряд «F». Следующий сигнал – это колонка. Тук, тук, тук… тук, тук – «М». Удлиненная пауза служила для разделения букв. Так последовательность сигналов 3, 2–1, 1–3, 3 читалась «MAN». При визуальном контакте хлопки могли заменяться почесыванием, покашливанием, плевками – да всем чем угодно, лишь бы держать вьетконговцев в недоумении.

Надо заметить, что Северный Вьетнам подписал Женевскую конвенцию 1949 года. Однако он не признавал статьи, которые регулировали правила обращения с попавшими в плен американскими пилотами. Власти считали, что они являются скорее «военными преступниками», нежели военнопленными. Конвенция запрещала истязание заключенных, она настаивала на обеспечении их физического и психологического здоровья. Но поскольку после поражения Германии договор ограничивал права военных преступников (совершивших «бессмысленное разрушение городов, поселков и деревень…» или «убийство, истребление, порабощение, депортацию… любой группы гражданского мирного населения…»), Северный Вьетнам использовал эти формулировки в своей широкомасштабной пропагандистской кампании. Таким образом, обвиняя американских летчиков в массовых убийствах, Северный Вьетнам узаконил пытку голодом, истязания и «перевоспитание».

Таковы были его страхи. Во время последнего отпуска домой он, потихоньку от Бена, засунул в куртку одну из его игрушек. Теперь она была с ним в полетах, и во время инструктажа (погодные условия, расписание дозаправки, заходы на цель, полеты для введения противника в заблуждение, возможная дислокация ПВО, приоритетные цели) он перекатывал в ладони этот деревянный цилиндрик с зазубринками, поглаживая его большим пальцем. Облачные формации, контрольные замеры расхода горючего. Визуализируй боевое задание, умей предвидеть возможные случайности. Судьба его подчиненных зависела от него. Если у них были в чем-то сомнения, он порой изменял свое распоряжение. Старался не спускать с них глаз, потому что от физического и психического здоровья парней зависело само дело. Докапывался, почему у этого отсутствует аппетит, из-за чего тот стал неумерен в выпивке и меньше интересуется состоянием самолета, сильно ли скучает по своей жене. А уж если ребята начинали заводить шашни с горничными-таиландками, считай, что они на полшага от гибели.

В приказе бомбить, полученном в то утро, указывалась хорошо знакомая цель. Это был мост Пола Думера, гигантское сооружение через Красную реку к югу от Ханоя, названное по имени французского государственного деятеля. Его железобетонные опоры выдержали тысячи тонн взрывчатки; налет за налетом истребители бомбили мост, но дорожное полотно оставалось целехоньким. Даже сбрасывали плавучее взрывное устройство выше по реке и, дождавшись, когда течение его пригонит, детонировали непосредственно под мостовым пролетом. Ни одна из этих тактик успеха не принесла. Мост был поврежден, но вовсе не разрушен. А теперь, как следовало из боевого приказа, его покрыли строительными лесами из бамбука и к пилону пришвартовали ремонтную баржу, которую обнаружил самолет-разведчик. Ее следовало потопить.

Он поднялся в 5:00, поел, провел предполетное совещание, потом прошел в раздевалку для пилотов. Как всегда, снял обручальное кольцо, часы, выложил бумажник, вещи вполне бесполезные в полете и вполне полезные тем, кто возьмет его в плен. Он влез в пилотский комбинезон, затем в костюм для защиты от перегрузок, представлявший собой надувной корсет, который покрывал живот и ноги. Все это снаряжение подсоединялось к шлангу, проведенному в кабину и подававшему сжатый воздух от двигателей. Когда ускорение превышало 2, 5 g, секции костюма надувались, увеличивая давление на живот и ноги, предохраняя от опасного эффекта скопления крови в нижней части тела, ведущего к потере сознания. Поверх он накинул привязные ремни – они крепились к пилотскому креслу, что фиксировало положение тела в кабине, когда самолет переворачивался. Затем надел двадцатифунтовый спасательный жилет, в котором были карты, блокноты с шифрами, бутылки с водой, двести пятьдесят футов альпинистской веревки. Плюс радиопередатчик, сигнальные шашки, ножи, боеприпасы, пила, сухой паек, компас, рыболовная снасть, фунт риса, золотые монеты, аптечка, спички, разные репелленты, свисток, сигнальное зеркальце, иголки с нитками, таблетки для дезинфекции воды, морфий. И последнее – пристегнул к лодыжке пистолет тридцать восьмого калибра.

Он шел к взлетной полосе, слегка согнувшись от веса спасательного жилета, неся шлем в руке. Снаряжение громыхало и позвякивало. Жмурился от восходящего солнца, чувствовал вкус кофе на языке. Запах реактивного топлива JP-4. Утром принял душ, но только сейчас его сознание проснулось и откликнулось на реальность – его ждал истребитель весом в пятьдесят восемь тысяч фунтов. Наконец он надел темно-зеленые летные очки, отражавшие криволинейный аэродром, где техники подкатывали тележки с бомбами к построенным в ряд самолетам, на заднике этого пейзажа был виден густой, сочный лес и голубое небо.

Его истребитель пока проходил техобслуживание. Он обошел иглообразный нос, короткие крылья, хвостовую часть. Медленно и внимательно все осматривая. Самолет был прохладным на ощупь. Он знал его лучше, чем лица собственных детей, – все эти вмятины и заплаты, подтеки гидравлической жидкости, неровности на хромированном цинке в местах повреждений.

«Фантом F-4», идеальный на чертежной доске, на войне был помятой, побитой, израненной, неухоженной, с облупившейся краской и покрытой следами коррозии рабочей скотиной, которая тем не менее служила исправно. Он забрался по лестнице и нагнулся, чтобы влезть в кабину, стараясь не задеть тумблеры на приборной доске. Потом угнездился в пилотском кресле, влез в ремни парашютной укладки, откинулся на заголовник. В кабине пахло горелыми проводами. Температура внутри была больше ста по Фаренгейту, годится для медленного поджаривания. Он закрепил привязные ремни и зафиксировал голени, чтобы в случае катапультирования не размозжить их о передний край фонаря. Подсоединил костюм для защиты от перегрузок к воздушному насосу, надел шлем, пристроил кислородную маску на лице. Пусковая тележка, уже стоявшая рядом с самолетом, загудела, и он щелчком перевел переключатель электропитания на внешний режим. Кабина ожила. Стрелки приборов задрожали, замигали янтарные огоньки индикаторов, с хрипом проснулось радио. Он проверил радиочастоты и прихлопнул муху, залетевшую в кабину. Жар под шлемом все увеличивался.

Там, в другом мире, Элли мыла посуду после обеда, дети, выбегая с рожками мороженого на улицу, хлопали сетчатой дверью веранды. Он всегда прикидывал, что там у них происходит в параллельной жизни. Элли, завязывающая Бену шнурки на кроссовках, выслушивающая по телефону жалобы своей матери, Элли в супермаркете, на ней солнечные очки. Элли читает Джулии, а вот она находит седой волосок, со злостью его выдергивает. Элли добросовестная, Элли сильная. Она живет на территории военной базы в ожидании своего техника, засунутого в консервную банку, своего солдата – лицедея в драме, поставленной политиканами. Разве не так? Он вспоминал свою жену такой, какой запомнил во время последнего отпуска: бокал вина на подлокотнике кресла, в котором она любила читать, большой альбом с репродукциями картин на коленях – на них дебелые телеса, запечатленные художниками Ренессанса. Он представлял, как она рассматривает эти репродукции, отпивает вино из бокала, с трудом заставляет себя лечь в кровать, нежно касается пальцами своей плоти. Он молился, чтобы она не ожесточилась в его отсутствие. А может быть, я себя обманываю, думал он. Может, она счастлива без меня или почти счастлива. Но этого, сколько ни думай, наверняка знать нельзя. Разумеется, ежедневные заботы о детях ее утомляли. Все время одна. И сейчас одна, верил он. Ведь Элли никогда не выказала и тени сомнения в том, что он вернется. Скрывала свою тревогу? Или ее вера в удачу, в то, что он останется цел, была абсолютной?



< 1 2 3 4 > >>

   

© читать книги онлайн бесплатно и без регистрации